По оценке эстонских властей, за поджогом здания Milrem Robotics стояли российские спецслужбы. Однако в ответной реакции России на первый план вышел уже не сам поджог, а вопрос о том, почему Эстония вообще считает себя настолько важной. Одновременно высказывания Мартина Херема по вопросам обороны преподносились как доказательство намерений Эстонии напасть на Россию. В этих публикациях Эстония оказывалась одновременно слишком незначительной, чтобы стать мишенью России, и достаточно опасной, чтобы обвинять её в агрессивности.
Информационную повестку сентября определяла борьба за то, чьи действия создают угрозу в регионе и чья реакция нуждается в оправдании. Западные издания представляли Эстонию как союзника, находящегося под давлением России, чья обороноспособность и последовательная поддержка Украины заслуживают внимания. Российские пропагандистские каналы на основе тех же событий формировали образ страны, которая сама провоцирует проблемы своей враждебностью и использует российскую угрозу для сокрытия собственных ошибок.
Обзор основан на сентябрьском выпуске ежемесячного издания по стратегическим коммуникациям Государственной канцелярии Эстонии. Согласно его данным, количество публикаций об Эстонии в зарубежных СМИ увеличилось примерно вдвое по сравнению с летними месяцами и почти в полтора раза превысило среднегодовой показатель. Объём связанной с Эстонией пропаганды, исходящей из России, вырос приблизительно на треть по сравнению с августом, однако оставался примерно на 10% ниже среднегодового уровня.
Саботаж превратили в спор о доверии к Эстонии
Одной из центральных тем безопасности в сентябре стало установление причастности России к поджогу здания Milrem. 29 сентября правительство Эстонии сообщило, что, согласно данным, собранным Полицией безопасности, произошедший в августе поджог был актом саботажа, совершённым по заказу российских спецслужб. Зарубежные СМИ рассматривали этот инцидент в более широком контексте нападений на европейские страны, целью которых является нанесение ущерба предприятиям и инфраструктуре, связанным с поддержкой Украины, а также запугивание государств, оказывающих ей помощь.
В публикациях подчёркивалась и способность Эстонии противостоять подобным угрозам. В результате нападения никто не пострадал, серьёзного ущерба причинено не было, а поставки Milrem в Украину продолжились. В материалах, выражавших поддержку Эстонии, передавалась позиция властей о том, что диверсии не смогут повлиять на политику государства. Наряду с действиями России внимание уделялось работе эстонских служб безопасности и солидарности союзников.
В российской реакции отрицание обвинений сочеталось с высмеиванием Эстонии. Дмитрий Песков назвал заявления эстонской стороны безосновательными, посольство России в Таллинне обвинило Эстонию в создании иллюзии гибридных атак, а дипломат Михаил Ульянов заявил, что Эстония переоценивает собственную значимость для России. Таким образом, внимание переносилось с организатора нападения на государство, предавшее этот инцидент огласке. Эстонские власти изображались стороной, чьи выводы читатель должен заранее воспринимать как политически мотивированные.
Согласно бюллетеню, аналогичная трактовка распространилась и в эстонских социальных сетях, где инцидент с Milrem и другие случаи саботажа в Европе обсуждались в том числе с целью преуменьшить угрозу со стороны России. Реакцию Эстонии и других европейских стран представляли как продиктованные русофобией преувеличения или ложные обвинения. Подобный подход позволяет поставить под сомнение не только расследование нападения, но и само публичное обсуждение произошедшего.
Готовность к обороне представили как намерение напасть
Искажение высказываний Мартина Херема показало, как пропаганда может сформировать нужный ей посыл, объединив фрагменты выступлений, сделанных в разное время и в разных обстоятельствах. В материалах, распространявшихся в сентябре, мысли из его лекции в Тартуском университете объединяли с фрагментами более ранних выступлений, изменяли цитаты и добавляли вымышленные утверждения. В результате создавалось впечатление, будто Херем заявил о готовности Эстонии в одиночку воевать с Россией и выразил желание напасть на неё.
Согласно фактчекингу Delfi, на который ссылается обзор, Херем говорил о защите Эстонии совместно с союзниками по НАТО. Ту же подборку цитат проанализировало издание «Проверено.Медиа», установив, из каких выступлений разных лет были взяты её отдельные фрагменты. В искажённой версии исчез контекст оборонительных действий, а само высказывание превратилось в угрозу в адрес России. Тема дошла и до Владимира Путина, которому журналист представил слова Херема как обещание убивать каждого россиянина, пересёкшего границу. Это дало Путину возможность высмеять эстонских руководителей и вновь заявить о мирных намерениях России.
Суть этого приёма заключается в перестановке ролей. Необходимость обороняться от российской агрессии превращается в историю о враждебности Эстонии, на фоне которой Москва может выступать в роли стороны, стремящейся снизить напряжённость. Искажённая трактовка распространилась как в эстоноязычных, так и в русскоязычных социальных сетях. В эстоноязычных обсуждениях эти слова рассматривались как высказывание, угрожающее безопасности Эстонии, тогда как в русскоязычных дискуссиях их чаще использовали для высмеивания Херема и обороноспособности страны. Таким образом, один и тот же материал позволял предложить разным аудиториям разные причины сомневаться в оборонной политике Эстонии.
Похожее противоречие проявилось и в информационных сообщениях, связанных с беспилотниками. Наряду с заверениями Путина о том, что Россия не намерена нападать на НАТО, освещалось предложение депутата Государственной думы Андрея Колесника сбивать украинские беспилотники, направляющиеся в сторону России, ещё над территорией стран Балтии. При этом укрепление противодронной обороны Эстонии и соседних государств можно было представить как ненужное преувеличение угрозы. Возможные действия России в воздушном пространстве других стран преподносились как оправданные, а защитные меры самих этих государств – как вызывающие подозрение.
Реальные проблемы дали пропаганде материал
Проблемы с закупкой боеприпасов, предназначенных для Украины, и отставка Ханно Певкура предоставили российской пропаганде другой повод для критики. Недостатки закупки действительно представляли общественный интерес и освещались в том числе западными СМИ. В публикациях рассматривались случаи непоставки боеприпасов, поставки, не соответствовавшие установленным требованиям, недостатки контроля и вопросы политической ответственности.
Российская пропаганда использовала проблемы конкретной закупки для формирования негативной оценки всей политики Эстонии в отношении Украины. Страну изображали коррумпированным и некомпетентным помощником, который сам стал жертвой обмана. Сравнение с певицей Ларисой Долиной, пострадавшей от мошеннической схемы, добавляло насмешливый оттенок и помогало представить поддержку Украины как нелепую затею. Необходимость проверить обстоятельства закупки превращалась в повод усомниться в целесообразности самой помощи.
При освещении экономических проблем дефицит государственного бюджета Эстонии, а также рост цен на топливо и электроэнергию связывали с антироссийскими санкциями и общей русофобией. Отключение от российской энергосистемы также использовалось для объяснения повышения цен. Подобные сообщения предлагают политическое объяснение повседневных экономических трудностей: якобы именно за решения Эстонии в сфере безопасности приходится расплачиваться её жителям.
При анализе этого приёма важно сохранять различие между обоснованной критикой и пропагандистскими обобщениями. Расследование проблем с закупками, требования политической ответственности и обсуждение причин роста цен являются частью общественной дискуссии. Однако в пропагандистской трактовке эти конкретные вопросы превращаются в доказательство того, что поддержка Украины и противодействие России в целом приносят вред. В обзоре также подчёркивается, что появление аналогичных сообщений в эстонских социальных сетях само по себе не доказывает их прямого заимствования из российских каналов. Информационные потоки могут двигаться в обоих направлениях, а сходство интерпретаций может объясняться мировоззрением, сформировавшимся на протяжении длительного времени.
Из отдельных случаев складывали образ враждебного государства
Привычные обвинения в русофобии и нацизме позволяли объединять темы безопасности и экономики в более широкую картину Эстонии как общества, враждебного по отношению к русским. На основании видеоролика из социальных сетей Мария Захарова заявила, что эстонскую молодёжь воспитывают в духе гитлерюгенда. В ролике подростков спрашивали, какую страну они стёрли бы с карты мира, а на основе их ответов делались выводы о молодёжной политике Эстонии в целом.
В публикациях о памятной монете, посвящённой лесным братьям, их называли пособниками нацистов и бандитами. Сопротивление, направленное на восстановление независимости Эстонии, вновь трактовалось через призму враждебности к России. В обоих случаях обвинения в нацизме позволяли подменить обсуждение конкретной темы моральным осуждением, распространявшимся на всю страну.
Истории семей, переехавших в Россию, дополняли этот образ рассказами о личном опыте. Утверждения об отказах в обслуживании, ограничении русскоязычного образования и дороговизне жизни в Эстонии противопоставлялись низким ценам в российских магазинах. Об ограничениях на приобретение недвижимости писали обобщённо, как о запрете для русских, хотя описанные ограничения касались определённых категорий граждан России и Беларуси, а также предприятий этих стран. Вместо правового статуса на первый план выдвигалась национальная принадлежность, что подталкивало читателя воспринимать меры безопасности как преследование по этническому признаку.
В публикациях об обвинительном приговоре Олегу Беседину подчёркивался его статус журналиста, а наказание представлялось как ограничение свободы слова. Согласно обзору, в центре судебного дела находилось сотрудничество с российскими государственными учреждениями и их представителями в рамках деятельности по оказанию влияния, направленной против Эстонии. Акцент на журналистской профессии позволял отвлечь внимание от установленных судом действий и перенести его на публичную роль Беседина, вписав дело в повествование о преследовании инакомыслящих.
Сценарий угрозы – не прогноз
В материалах западных СМИ, посвящённых вопросам безопасности, отдельного внимания заслуживает регулярно возникающий сюжет «Нарва – следующая». В сентябре новым поводом для его обсуждения стал гипотетический сценарий Института изучения войны (ISW), согласно которому Россия могла бы провести ограниченную операцию в Нарве, чтобы проверить решимость НАТО. Как отмечается в бюллетене, ISW подчёркивал, что речь идёт об анализе одного из возможных вариантов развития событий, реализация которого в настоящее время считается крайне маловероятной.
Тем не менее в заголовках некоторых изданий этот сценарий стал очередным поводом говорить о приближающейся войне. Таблоиды дошли до упоминаний угрозы мировой войны и ядерного удара, хотя приведённые в самих статьях оценки экспертов были значительно осторожнее. В результате заголовок, который видел читатель, и фактический вывод анализа могли создавать совершенно разные представления о вероятности развития событий.
В заявлениях эстонских властей проводилось чёткое различие между происходящими сейчас диверсиями и возможным военным нападением в будущем. В публичном комментарии от 24 сентября Херем подтвердил, что оценка военной угрозы для Эстонии не изменилась, а основные усилия и ресурсы России сосредоточены на войне против Украины. В рамках такого подхода укрепление обороноспособности и готовность союзников необходимы для противодействия угрозам, тогда как утверждения о скором нападении требуют отдельных доказательств.
При этом международный образ Эстонии был гораздо шире, чем можно было судить по заголовкам на темы безопасности. Согласно бюллетеню, материалы об успехах эстонского образования появились в сотнях изданий. Высокие результаты страны объяснялись автономией учителей и школ, своевременным оказанием помощи учащимся и осознанным использованием цифровых инструментов. Публикации о цифровом государстве и оборонной промышленности подчёркивали способность Эстонии разрабатывать решения и быстро адаптироваться к меняющимся условиям. Наряду с образом приграничного государства, находящегося под угрозой, возникал и другой образ Эстонии – страны, чей опыт интересен другим и у которой хотят учиться.
Тревожность и политическая поддержка могут расти одновременно
Сентябрьский мониторинг общественного мнения, проведённый Государственной канцелярией, позволяет дополнить анализ медиаповестки оценкой настроений жителей. Возможное распространение войны на Европу или Эстонию вызывало сильную или довольно сильную обеспокоенность у 67% опрошенных. При этом поддержка членства в НАТО сохранялась на уровне 78%, а за сохранение возможности оказывать Украине военную помощь выступали 47% жителей по сравнению с 43% в июне. Продолжение санкций, даже если они приведут к заметному росту цен на энергоносители и продукты питания, поддерживали 57% опрошенных.
На основании этих результатов нельзя сделать вывод о влиянии какой-либо конкретной кампании, однако они позволяют избежать чрезмерных обобщений, основанных исключительно на анализе публикаций в СМИ. Рост тревожности не означает автоматического отказа от поддержки Украины, а экономические трудности не обязательно превращают всех жителей в противников санкций. В сентябре поддержка решений в сфере безопасности и беспокойство о будущем существовали одновременно.
В российской пропаганде проблемы Эстонии последовательно связывались с её собственными решениями. Готовность к обороне представлялась как агрессивность, обнародование информации о диверсии – как проявление русофобии, а проблемы с закупками использовались для высмеивания помощи Украине. Все эти трактовки преследуют общую политическую цель – убедить жителей Эстонии в том, что противодействие России бессмысленно и обходится слишком дорого. Поэтому главный вопрос сентябрьского обзора заключается в том, как при обсуждении обоснованной критики и реальных угроз сохранять контекст событий и чёткое понимание ответственности. Если этот контекст теряется, последствия действий России легко представить как результат ошибок самой Эстонии.
Статья основана на ежемесячном обзоре по стратегическим коммуникациям Государственной канцелярии Эстонии за сентябрь 2026 года. Дополнительно проверены сообщение правительства Эстонии от 29 сентября о поджоге здания Milrem и публичный комментарий Министерства обороны от 24 сентября об оценке военной угрозы.
