Многоуровневая гибридная деятельность Ирана и его тактика в Европе

Война между Ираном, Соединёнными Штатами и Израилем, начавшаяся 28 февраля 2026 года с совместных ударов США и Израиля по Ирану, как и следовало ожидать, не осталась исключительно в пределах Ближнего Востока. Европейские службы безопасности предупреждают о растущей угрозе кибератак, терроризма и других действий, осуществляемых Ираном или связанными с ним структурами.

С начала марта в Европе привлекла внимание серия атак и попыток нападений на объекты, связанные с еврейскими общинами, Израилем, США и иранской оппозицией. Ответственность за часть из них взяла на себя ранее малоизвестная проиранская группировка Harakat Ashab al-Yamin al-Islamiya (HAYI). Международный центр по борьбе с терроризмом (ICCT) ещё в марте отмечал, что эти инциденты вызывают вопросы о возможной причастности Ирана, подчёркивая при этом, что доказать прямые связи крайне сложно.

В деятельности Ирана примечательны не столько отдельные операции, сколько то, как различные методы взаимно усиливают друг друга. Отдельный акт вандализма, кибератака или анонимная публикация в Telegram сами по себе могут иметь ограниченный эффект. Однако в сочетании с распространением информации в интернете и неопределённостью относительно того, кто именно стоит за происходящим, сравнительно дешёвые и простые операции способны оказывать значительно более сильное психологическое и политическое воздействие.

Фронт в Европе

Иран уже давно проводит операции за пределами своих границ, выбирая в качестве основных целей иранских диссидентов, а также объекты, связанные с Израилем и еврейскими общинами. Война на Ближнем Востоке усилила опасения, что число подобных действий в Европе может возрасти.

HAYI появилась в публичном пространстве вскоре после начала войны и взяла на себя ответственность за ряд атак, главным образом против еврейских объектов. Среди них были, например, поджоги и попытки совершения взрывов в Великобритании, Бельгии, Франции и Нидерландах. Во многих случаях использовались довольно простые методы, а исполнителями становились не подготовленные агенты, а местные молодые люди.

Это соответствует более широкой модели использования так называемых одноразовых агентов (disposable agents). Людей вербуют на месте, платят им или убеждают выполнить сравнительно простые задания, тогда как организаторы остаются от непосредственных исполнителей на расстоянии нескольких посредников. ICCT указывает на вербовку молодёжи для выполнения подобных заданий как на один из признаков распространяющейся в Европе гибридной деятельности – независимо от того, идёт ли речь об Иране или России.

Удобная возможность отрицать причастность

Однако напрямую связать подобные операции с Тегераном сложно, и здесь важно различать действия, организованные иранским государством, и активность проиранских группировок.

Связи иранских спецслужб с зарубежными криминальными организациями и посредниками известны и по предыдущим случаям. В июне 2026 года 24 государства, включая Эстонию, опубликовали совместное заявление, осудив угрозы со стороны иранского государства и атаки в Европе, ответственность за которые взяла на себя HAYI. В заявлении были прямо упомянуты разведывательная организация Корпуса стражей исламской революции, подразделение «Кудс», а также Министерство разведки и национальной безопасности Ирана. Связи иранских спецслужб с международными и местными преступными группировками были охарактеризованы как давние.

Это не означает, что каждую атаку, ответственность за которую взяла на себя HAYI, можно автоматически считать заказанной Тегераном. Предварительные оценки допускали несколько возможных сценариев. Западные службы безопасности рассматривают как версию о том, что HAYI может представлять собой структуру, связанную с Корпусом стражей исламской революции, так и вариант, при котором речь идёт о сети проиранских активистов.

Подобная неопределённость выгодна Ирану. Между государственным учреждением и непосредственным исполнителем атаки может существовать несколько промежуточных звеньев: спецслужба, посредник, действующая в интернете организация и, наконец, человек, завербованный на месте. Причём непосредственный исполнитель может даже не иметь сколько-нибудь серьёзной идеологической связи с Ираном.

Такая структура обеспечивает так называемую правдоподобную отрицаемость (plausible deniability). Иран получает выгоду от создаваемого страха, одновременно усложняя надёжную атрибуцию атак и, следовательно, применение ответных мер.

Кибероперации

Такое же разграничение необходимо и применительно к кибероперациям. Некоторых участников можно связать с государственными структурами Ирана, тогда как другие представляют собой связанные с Ираном или проиранские хактивистские группы, чьи реальные отношения с Тегераном остаются неясными.

С начала войны возрос риск активности как иранских государственных киберструктур, так и проиранских хактивистов. В последнем случае нередко речь идёт о сравнительно простых атаках, например DDoS-атаках, однако с Ираном связывают и более серьёзные операции. Так, в марте Польша предотвратила кибератаку на центр ядерных исследований. Обнаруженные следы указывали на возможную связь с Ираном, хотя польские власти предупреждали, что они могли быть оставлены намеренно, чтобы ввести следствие в заблуждение. В июле кибератака, предположительно связанная с Ираном, вывела из строя небольшого британского производителя электроэнергии на четыре дня, хотя более широкой угрозы для энергосистемы страны она не представляла.

Этот пример хорошо иллюстрирует одну из особенностей гибридной войны: воспринимаемый эффект операции – будь то в киберпространстве или в физической среде – может казаться значительно серьёзнее её реального практического воздействия.

Информационные операции как множитель воздействия

Информационное измерение, таким образом, не существует отдельно от физических и киберопераций, а усиливает их эффект.

Деятельность HAYI – один из примеров такого подхода. Атаки сопровождались заявлениями об ответственности и видеозаписями, распространявшимися в интернете, что позволяло представлять сравнительно небольшие инциденты как часть более масштабной кампании. Согласно докладу Washington Institute, цель такой модели заключается не только в нанесении физического ущерба, но и в распространении страха, повышении нагрузки на службы безопасности и достижении пропагандистского эффекта через Telegram и другие каналы. Физическая или кибератака создаёт материал для информационной операции, а информационная операция, в свою очередь, повышает воспринимаемую значимость самой атаки.

Одновременно Иран и проиранские акторы развернули значительно более широкую информационную кампанию, связанную с войной. Например, Institute for Strategic Dialogue (ISD) выявил в X две координированные проиранские сети – BRICKS4CLICKS и Verified4War, – публикации которых за первый месяц войны набрали в общей сложности более миллиарда просмотров. Эти сети распространяли ложный и сгенерированный искусственным интеллектом контент, преувеличивавший военные успехи Ирана и направленный против США и Израиля. При этом важно отметить, что ISD не нашёл достаточных доказательств для прямой атрибуции этих сетей Тегерану.

Скриншот из отчёта ISD

Непосредственное участие в информационной кампании принимали и официальные представители Ирана. По данным ISD, публикации иранских посольств и других официальных аккаунтов за первые 50 дней войны набрали около 900 миллионов просмотров и 22 миллионов отметок «нравится». В их коммуникации вместо привычного дипломатического языка всё чаще стали использоваться мемы, провокационный юмор и визуальный контент.

Таким образом формируется информационная среда, в которой официальная коммуникация Ирана, связанные с государством акторы и гораздо менее прозрачные сети проиранских аккаунтов могут усиливать одни и те же нарративы, даже если между ними отсутствует единое централизованное управление.

Использование существующих общественных расколов

Успех иранских информационных операций вовсе не требует превращения европейцев в сторонников иранского правительства.

Полезным материалом могут служить уже существующие политические противоречия. Так, ещё до нынешней войны иранская информационная операция Storm-2035 использовала аккаунты, выдававшие себя за жителей Северной Ирландии. Они выступали за воссоединение Ирландии и одновременно публиковали материалы о Палестине и других политически поляризующих темах. ISD установил, что четыре связанных с этой операцией аккаунта ложно представлялись людьми, проживающими в Белфасте.

Скриншот из отчёта ISD

Цель подобных операций заключается не столько в создании проиранской аудитории. Достаточно усиливать уже существующие общественные расколы, подрывать доверие или внедрять выгодные Ирану нарративы в уже идущие политические дискуссии.

Война на Ближнем Востоке предоставляет для этого немало материала: жертвы среди гражданского населения, утверждения об успехах и неудачах иранских вооружённых сил, а также недовольство внешней политикой США в целом – все эти темы можно привязывать к уже существующим противоречиям внутри европейских обществ.

Иран и Россия

Чтобы извлекать выгоду из иранской деятельности, России вовсе не обязательно её координировать. Распространяемые Ираном антизападные нарративы, а также усиливаемые им общественные противоречия и конфликты постоянно предоставляют российским сетям новый материал. Цель Тегерана может заключаться в укреплении поддержки собственных действий или в усилении давления на США и Израиль, тогда как для Москвы тот же контент помогает углублять недоверие к западным государствам и отвлекать внимание от происходящего в Украине.

Главное изображение: Flickr / Ninara, CC BY 2.0