В обзоре информационного пространства за июнь и июль, подготовленном Государственной канцелярией, в самых разных темах и событиях повторяется одна и та же закономерность. Российской пропаганде вовсе не обязательно строить свои истории на пустом месте. Дроны действительно залетали в воздушное пространство стран НАТО, на пограничном пункте в Нарве действительно возникали длинные очереди, а Эстония увеличивает расходы на оборону и строит военный городок в Нарве. Манипуляция начинается с того, какой смысл придаётся этим фактам.
Техническая неисправность или организационная проблема превращается в доказательство злонамеренности эстонских властей. Оборонительные меры преподносятся как подготовка к агрессии. Единичный инцидент с дроном становится частью якобы существующей системы, в рамках которой страны Балтии помогают Украине наносить удары по России. Поскольку в основе такой истории лежит узнаваемая и зачастую действительно вызывающая беспокойство ситуация, пропаганде не нужно придумывать всё событие целиком. Достаточно лишь заполнить пробелы подходящим объяснением.
Дроны стали одной из главных тем российской пропаганды
В июне на прошедшем в Таллинне саммите стран Северной Европы и Балтии (NB8) одной из важных тем стало сотрудничество с Украиной в области развития беспилотных технологий. Как сообщало Associated Press, Украина готова делиться со странами Северной Европы и Балтии своим боевым опытом и помогать в разработке более дешёвых решений для противодействия беспилотникам, нарушающим воздушное пространство. Президент Алар Карис объяснил необходимость такого сотрудничества тем, что использование истребителей для уничтожения дронов обходится очень дорого.
В российских СМИ этому же сотрудничеству придали совершенно иной смысл. Готовность Владимира Зеленского поделиться украинским опытом и помочь в предотвращении дальнейших случаев попадания беспилотников в воздушное пространство стран Балтии интерпретировали как стремление заставить страны Балтии за свой счёт сбивать украинские дроны. Возможное обучение специалистов и технологическое сотрудничество представляли как расширение военного присутствия Украины. Член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник даже предупредил, что размещение украинских специалистов по беспилотникам в странах Балтии превратит их в «легитимные цели» для ответного удара России.
Такая интерпретация меняет местами причину и следствие оборонного сотрудничества. Украина предложила помощь, чтобы страны Балтии могли дешевле и эффективнее противодействовать беспилотникам, оказавшимся в их воздушном пространстве. В российской пропаганде это превратилось в доказательство того, что Украина якобы расширяет своё военное присутствие у границ России и сознательно втягивает страны Балтии в конфликт.
В июне и июле с этим нарративом связывали и инциденты с беспилотниками, произошедшие в разных странах. Из отдельных случаев складывали единую картину, согласно которой украинские дроны якобы регулярно пролетают через воздушное пространство стран Балтии, а местные правительства либо сознательно это допускают, либо мирятся с тем, что их жители подвергаются опасности.
При выстраивании этого нарратива слова эстонских политиков использовались избирательно. Министр иностранных дел Маргус Цахкна заявил Financial Times, что попадание украинских беспилотников на территорию стран-союзников является проблемой, однако Эстония не призывает Украину из-за этого прекратить удары по российским военным объектам и энергетической инфраструктуре. Российское государственное информационное агентство РИА Новости опустило важную часть этого рассуждения и представило позицию Цахкна как утверждение о том, что Эстония считает падение украинских беспилотников на территории НАТО «приемлемой ценой» за удары по России.
Таким образом, обсуждение двух разных вопросов превратилось в одно моральное обвинение. Первый вопрос касается права Украины защищаться от России, второй – безопасности воздушного пространства стран НАТО. В пропагандистской интерпретации их объединили таким образом, чтобы создать впечатление, будто правительство Эстонии готово подвергать своих жителей опасности ради военных целей Украины.
Реальная тревога придаёт истории убедительность
Однако убедительность российской трактовки объясняется не только искажением слов Цахкна. Проведённый в июне по заказу Государственной канцелярии мониторинг общественного мнения показал, что попадание беспилотников в воздушное пространство Эстонии усилило тревогу у 58% жителей. Хотя 67% респондентов заявили, что знают, как действовать в случае угрозы со стороны беспилотников, оценки работы государственных ведомств разделились поровну: 40% считали, что ведомства справились хорошо, и столько же с этим не согласились.
Эти цифры не подтверждают утверждения российской пропаганды, но показывают, на какую общественную почву они попадают. Когда люди ощущают угрозу, но ещё не сформировали чёткого мнения о действиях государства, тот, кто стремится повлиять на общественное мнение, может предложить собственное объяснение в качестве ответа на уже существующий вопрос. Пробелы в информации не оставляют незаполненными – их заполняют утверждениями о сокрытии информации, сговоре или потере контроля.
В конце июля временный поверенный в делах России в Эстонии Камран Абилов использовал практически тот же приём. Он заявил РИА Новости, что попадание украинских беспилотников в воздушном пространстве Эстонии вызывает сильную тревогу в обществе и негативно влияет на инвестиционный климат. В более подробном интервью Абилов добавил, что сдерживать рост паники якобы удаётся лишь благодаря замалчиванию информации по этой теме. Первая часть его заявления перекликается с беспокойством, зафиксированным в ходе опроса. Утверждение же о том, что эстонские власти скрывают происходящее и таким образом удерживают панику под контролем, – это уже интерпретация, добавленная российским дипломатом.
Временный поверенный в делах России Камран Абилов заявил РИА Новости, что украинские беспилотники вызывают сильную тревогу в эстонском обществе и негативно влияют на инвестиционный климат. Исследование Государственной канцелярии подтверждает наличие беспокойства, связанного с беспилотниками, однако не подтверждает утверждения Абилова о его причинах и последствиях. Источник: скриншот.
Рекламу гриля превратили в призыв убивать русских
Одной из главных тем российской пропаганды о якобы существующей в Эстонии русофобии в июле стала реклама мяса для гриля Rannarootsi. На рекламном изображении двое мужчин с украинской символикой готовили мясо на берегу моря, на заднем плане были видны столбы дыма, а над изображением размещался слоган «Õige grill muudab kibeda sibula magusaks» («Правильный гриль делает горький лук сладким»). Слово sibul в эстонском языке означает «лук», однако оно также использовалось как уничижительное обозначение русских. Поэтому оформление рекламы и выбор слов вызвали критику и в самой Эстонии.
Однако в российских СМИ этот случай преподносился не как неудачная или допускающая разные толкования реклама. Неоднозначность была устранена, а рекламе приписали один конкретный смысл: в Эстонии якобы призывают «жарить» или «готовить на гриле» русских. Интернет-издание российского государственного телеканала «Россия 1» Vesti.ru написало, что реклама призывает «жарить русских на гриле». REN TV пошёл ещё дальше, заявив уже в заголовке, что в странах Балтии фактически разрешили оскорблять русских и призывать к их убийству.
Эстонские политики также способствовали усилению политического звучания этой истории. Рекламу критиковали, в частности, Яна Тоом и председатель Центристской партии Михаил Кылварт. Кылварт написал в Facebook, что реклама вызвала раздражение и страх как у русскоязычных, так и у эстоноязычных жителей, и задался вопросом, в чьих интересах устраивать подобные провокации в сложной ситуации в сфере безопасности. Такая формулировка уже не ограничивалась вопросами уместности рекламы или профессионализма её создателей. Реклама была помещена в контекст политического противостояния и безопасности, а также прозвучал намёк на то, что за ней могут стоять чьи-то более широкие интересы.
Интернет-издание российского государственного телеканала «Россия 1» Vesti.ru подробно процитировало высказывание Кылварта. Его публикация практически без дополнительной интерпретации вписалась в созданную российскими СМИ картину: реклама представала уже не спорным маркетинговым решением одной компании, а общественной провокацией, вызывающей страх у русскоязычных жителей и усиливающей межнациональную напряжённость. Резкая реакция эстонских политиков позволила российским изданиям представить свою интерпретацию не как обвинение извне, а как позицию, якобы подтверждённую внутри самой Эстонии.
Особенно далеко в своих выводах пошёл бывший депутат Рижской думы Руслан Панкратов. По его утверждению, речь шла не о случайной маркетинговой ошибке, а о результате 35-летней политики Эстонии и ставшей нормой повседневной русофобии. Реклама, по его словам, была рассчитана на «неонацистскую аудиторию». Таким образом, реклама одной компании превратилась в доказательство, якобы характеризующее всё эстонское общество и государство.
Случай Rannarootsi показывает, почему пропаганде выгодно использовать материалы, которые уже сами по себе вызывают у целевой аудитории дискомфорт. Формулировку рекламы можно было считать неуместной или непродуманной, не принимая при этом трактовку российской пропаганды. Манипуляция началась в тот момент, когда возможная двусмысленность превратилась в однозначный призыв к убийству, а на основании одной рекламы насильственная русофобия была объявлена обычным и одобряемым государством явлением во всей Эстонии.
Очередь в Нарве превратили в доказательство намеренного ограничения пересечения границы
Тот же механизм использовался и при освещении очередей на пограничном пункте в Нарве. Долгое ожидание, ночёвки на улице и продажа мест в очереди за деньги – реальные проблемы, которые не нужно придумывать. Российские СМИ лишь добавили к ним мотив: эстонские власти якобы сознательно затрудняют контакты людей с Россией и не заботятся о тех, кто вынужден часами ждать на границе.
В интервью РИА Новости Абилов утверждал, что на критику со стороны людей, вынужденных ждать по несколько часов, Эстония отвечает рекомендацией не ездить в Россию. Сокращённое время работы пограничного пункта и обсуждение возможности сделать временный режим работы постоянным были вписаны в ту же рамку. Решения, связанные с безопасностью и организацией работы, превратились в историю о намеренном разрыве связей с Россией.
Этот приём эффективен именно потому, что не отрицает реальный опыт людей. Человеку, стоящему в очереди, не говорят, что никакой очереди нет. Ему предлагают объяснение, почему она возникла и кто в этом виноват. Вместо разбора практических причин проблемы государству приписывают враждебные намерения. В результате недовольство превращается в политический вывод.
Развитие обороноспособности подтверждает заранее заданный вывод
В июне и июле Нарва играла ещё одну роль – город превратили в символ якобы происходящей милитаризации Эстонии. В июле РИА Новости писало о планируемом в Нарве военном городке прежде всего как об объекте, который будет построен у границы с Россией. Именно местоположение стало главным смысловым акцентом публикации, а сам инфраструктурный проект был поставлен в один ряд с противотанковыми рвами, дальнобойными ракетами, системами ПВО IRIS-T и подразделениями НАТО.
В эстонских СМИ тот же проект описывался гораздо более буднично. Согласно обзору ERR, Нарвское городское собрание единогласно передало государству необходимый для строительства военного городка земельный участок, планируемая стоимость строительства составляет около 16 миллионов евро, а на первом этапе там разместят 150 военнослужащих Сил обороны. Эти обстоятельства не делают проект невоенным, однако дают представление о его масштабах и местном процессе принятия решений – контексте, который исчезает из российской трактовки.
В логике пропаганды задача оборонного объекта заключается не в укреплении обороноспособности Эстонии. Сам факт его существования используется для подтверждения заранее заданного вывода о том, что Эстония якобы готовит агрессию у российской границы. Такая же рамка позволяет представлять системы ПВО, оборонительные рвы и подразделения союзников не как реакцию на войну России против Украины и военное давление, а как причину этого давления.
Один и тот же военный городок в двух разных интерпретациях. РИА Новости делает акцент на близости российской границы, эстонские СМИ – на масштабе и стоимости проекта, а также на решении местного городского собрания:
Цель пропаганды – не создать единую последовательную картину мира
Согласно обзору Государственной канцелярии, объём исходящей из России пропаганды по сравнению с маем сократился в июне на 18%, а в июле – на 32%. Несмотря на это, основные нарративы остались прежними: Эстония – русофобское и милитаризирующееся государство, соучастник действий Украины, экономически угасающая страна, зависимая от своих союзников. При этом одно и то же событие может одновременно использоваться для подкрепления сразу нескольких таких утверждений.
Поэтому не стоит искать в пропаганде последовательность, которая ей и не нужна. В одном сюжете Эстония может представать военным плацдармом, угрожающим России, а в другом – бедным маленьким государством, которое США вот-вот бросят. НАТО может одновременно изображаться как агрессивный блок, стремящийся окружить Россию, и как слабый, разваливающийся союз. Задача этих утверждений – не складываться в единую картину, которую можно проверить на непротиворечивость. Они призваны воздействовать на разные страхи: расширение войны, предательство союзников, экономическую нестабильность и безразличие государства к своим гражданам.
Примеры июня и июля показывают, что наиболее эффективный ответ заключается не только в опровержении ложных утверждений. Не менее важно объяснять, что произошло на самом деле, и заполнять информационный вакуум до того, как кто-то другой предложит ему выгодное для себя объяснение. Если дрон оказывается в воздушном пространстве Эстонии, очередь на границе растягивается на долгие часы или строится новый оборонный объект, людям необходимо понятное объяснение того, что произошло, почему было принято то или иное решение и что государство намерено делать дальше. В противном случае само событие никуда не исчезнет, но его смысл определит кто-то другой.
