В русскоязычном информационном пространстве Эстонии в последнее время распространяется всё более радикальное обвинение: будто бы эстонское государство готовит геноцид против русскоязычного населения. Если раньше речь в основном шла о «русофобии» или дискриминации, то теперь всё чаще используется самый тяжёлый возможный термин.
С таким утверждением выступает и недавно опубликованное на YouTube видео, автором которого является связанный с движением KOOS активист Igor Hopp. В ролике предпринимается попытка шаг за шагом «доказать», что эстонское государство движется к геноциду и уже прошло значительную часть его «этапов».
Видео начинается с вопроса: «Есть ли в современной Эстонии признаки, указывающие на проведение политики геноцида в отношении русскоязычных жителей страны?»
Затем автор обещает поочерёдно разобрать эти «признаки».
«Этапы геноцида» по версии Игоря Хоппа
Центральная идея видео основана на распространённой в интернете схеме, согласно которой геноцид начинается не с массовых убийств, а проходит через несколько последовательных этапов. По утверждению Хоппа, Эстония уже в значительной степени прошла эти этапы.
1. «Мы» и «они»
Первым признаком Хопп называет разделение общества на «нас» и «их».
«Чёткое разделение на мы и они, на своих и на чужих.»
В качестве примера он приводит так называемые серые паспорта и политические выражения, которые, по его мнению, свидетельствуют о том, что русскоязычное население рассматривается как «чужое».
Однако паспорт иностранца, в разговорной речи известный как серый паспорт, не является «маркировкой», а представляет собой решение вопроса гражданства, возникшего после распада Советского Союза. Это проездной документ для лиц с неопределённым гражданством, проживающих в Эстонии, но не имеющих гражданства какого-либо государства.
Такой документ может получить человек, имеющий право на проживание или вид на жительство в Эстонии и не обладающий паспортом другой страны либо возможностью его получить. При этом эстонское гражданство через натурализацию доступно всем желающим.
2. Создание стереотипов
Вторым этапом Хопп называет формирование стереотипов о русскоязычных жителях. По его словам, русских представляют как угрозу государственной безопасности и приписывают им коллективные негативные качества.
В качестве примеров в видео приводятся отдельные высказывания политиков или представителей СМИ, которые подаются как отражение общего настроения общества. При этом автор игнорирует агрессию России против Украины и общий контекст безопасности, повлиявший на общественные дискуссии по всей Европе.
3. Правовая дискриминация
Третьим этапом Хопп называет законы, которые, по его утверждению, ограничивают права русскоязычного населения.
В качестве примера приводятся обсуждения возможного ограничения избирательного права для граждан России и Беларуси.
«Жители Эстонии работают, платят налоги, но не имеют права влиять на решения.»
Однако вопрос избирательного права касается граждан иностранных государств, а не этнической принадлежности. В европейских странах право голоса на местных выборах для иностранных граждан вовсе не является универсальной практикой.
4. Социальная изоляция
Хопп утверждает, что в Эстонии происходит постепенное вытеснение русскоязычного населения из общественной жизни. В качестве примера он приводит уход русскоязычных учителей с работы и переход на обучение на эстонском языке.
По его мнению, цель этих изменений — «уничтожить русское образование».
Однако цель образовательной реформы состоит в том, чтобы обеспечить всем детям лучшее владение эстонским языком и равный доступ к рынку труда. Это неоднократно подчёркивали как правительство Эстонии, так и ряд международных организаций.
5. Дегуманизация
Пятым этапом Хопп называет представление русских как «не-людей». В качестве примеров он приводит использование слова «тибла» или сравнение российских солдат с «орками».
В видео смешиваются интернет-мемы, политические высказывания и контекст войны. Используемая в войне в Украине метафора «орков» направлена против российских солдат, а не против русскоязычного населения Эстонии.
6. Нормализация враждебности
Хопп утверждает, что в Эстонии враждебность по отношению к русским становится нормой.
По его словам, «ненавистническая риторика звучит уже повсюду».
В качестве доказательств приводятся отдельные конфликты или интернет-видео, которые подаются как явление, якобы характеризующее всё общество.
7. Обвинение во всех проблемах
Следующим этапом Хопп называет ситуацию, при которой, по его мнению, эстонские политики и официальные лица обвиняют во всех проблемах страны Россию или русскоязычное население.
Однако обсуждения вопросов безопасности в Эстонии в последние годы тесно связаны с агрессивной внешней политикой России. Точно так же эту тему рассматривают и другие государства NATO и Европейского союза.
8. «Организованная пропаганда»
В видео также звучат обвинения в адрес эстонских СМИ, которым приписывается участие в подготовке «геноцида».
«Та самая пропаганда, которую осуществляют всем известные Delfi, Postimees и ERR.»
Типичный приём — объявить ведущие СМИ «пропагандой», чтобы автоматически дискредитировать любые возражения.
9–10. Подготовка к насилию
В завершение Хопп утверждает, что в Эстонии якобы уже готовятся к следующим этапам: по его словам, КАПО составляет списки «неблагонадёжных», а Кайтселийт может стать силой для выполнения «чёрной работы».
По его версии, последние этапы геноцида ещё впереди, однако «большинство подготовительных этапов уже пройдено».
«Этапы геноцида»?
Схема «этапов геноцида», использованная в видео, не является изобретением Игоря Хоппа. Она основана на модели американского исследователя геноцида Gregory Stanton, разработанной им в 1990-е годы.
Стантон является основателем организации Genocide Watch, и его цель состояла в том, чтобы описать, через какие шаги исторически формируются геноциды. Эта модель была создана прежде всего для того, чтобы заранее замечать опасные тенденции и по возможности предотвращать геноцид.
Эту модель обычно используют для анализа исторических геноцидов, например при изучении Холокоста, организованного нацистами, или геноцида в Руанде.
Однако важно понимать, что модель Стантона не означает, будто наличие каждого отдельного признака свидетельствует о происходящем геноциде. Многие из этих явлений могут встречаться и в обычных политических конфликтах или общественных напряжениях.
Модель Стантона не предназначена для такого механического применения. Это не контрольный список, по которому можно просто «диагностировать» геноцид. Речь идёт об аналитической рамке, используемой для исследования исторических процессов.
Очень тяжёлое обвинение
Геноцид является одним из самых тяжких преступлений в международном праве. Под этим понимается сознательная попытка уничтожить национальную, этническую, религиозную или расовую группу.
Именно поэтому этот термин в политических дебатах используется редко и с большой осторожностью. Когда государство обвиняют в геноциде, это фактически означает утверждение о том, что оно готовит массовое уничтожение.
К такому выводу и подводит видео Хоппа. По его оценке, ранние и средние этапы геноцида в Эстонии уже якобы пройдены, и вопрос остаётся лишь в том, решатся ли власти на «последние шаги».
Те же обвинения звучали и в других странах
Похожие обвинения звучали и в отношении других стран в российском политическом и медиапространстве.
Самый известный пример — Украина. На протяжении многих лет Россия утверждала, что на Донбассе якобы происходит «геноцид русскоязычного населения». Именно этот тезис Москва использовала как одно из ключевых оправданий начала полномасштабной войны в 2022 году.
Подобные обвинения звучали и в адрес стран Балтии ещё с 1990-х годов, однако тогда речь обычно шла скорее о дискриминации или «русофобии». Использование термина «геноцид» — гораздо более поздняя и значительно более радикальная эскалация риторики.
Итог
Видео Игоря Хоппа пытается показать, что Эстония якобы движется к геноциду. Для этого используется распространённая в интернете схема «этапов геноцида», в которую автор пытается вписать эстонские политические решения и отдельные события.
В итоге автор приходит к выводу:
«На мой взгляд, мы уже наблюдаем все ранние и средние стадии этого процесса.»
Однако такой подход не доказывает существование геноцида. Скорее он показывает, насколько далеко могут зайти политические обвинения в процессе эскалации.
Если обычные политические споры касаются языковой, образовательной или политики безопасности, то обвинение в геноциде переводит дискуссию на совершенно иной уровень. Это уже не политическое разногласие, а обвинение государства в преступлении.
