Эстонская православная церковь Московского патриархата попала в поле зрения СМИ в сентябре 2022 года, когда прежний глава МВД Лаури Ляэнеметс потребовал от высланного в Россию митрополита Евгения (в миру – Решетникова) высказать официальную позицию ЭПЦ по поводу заявлений, сделанных Патриархом Кириллом, который неоднократно говорил, что погибающие в Украине российские солдаты совершают “жертву во имя Отечества” и что их жертва “смывает грехи”. Эстонским руководством это выступление Кирилла было воспринято как явный акт оправдания российской агрессии в Украине. Митрополит Евгений так и не дал четких объяснений, поэтому теперь руководит религиозной жизнью эстонских православных из Москвы.
ЭПЦ МП как организация так и не осудила однозначно агрессию России против
Украины и не дистанцировалась от идеологии Патриарха Кирилла, назвавшего войну “метафизической борьбой”, в которой, по его словам, Россия якобы защищает “традиционные ценности” от западного влияния.
Епископ без позиции
Высланному митрополиту Евгению руководить духовной жизнью на месте помогает епископ Тартуский Даниил,
который в ответ на вопрос о выходе ЭПЦ из-под юрисдикции Московского патриархата неоднократно заявлял, что «автономная структура не может сама себя провозгласить полностью свободной и независимой от высшей церковной власти, т.е. автокефальной» и что «представители государственной власти принуждают нас разорвать все канонические связи с Московским патриархатом, тем самым склоняя нас к расколу – тяжкому каноническому преступлению».
На вопрос журналистов, не является ли поддержка Патриархом Кириллом войны в Украине основанием для того, чтобы сменить юрисдикцию, Епископ Даниил отвечает так: «Мы подчеркиваем, что Патриарх, когда выступает, остается патриархом, но в то же время есть официальная позиция церкви, которая выражается через Синодальные решения, а общая позиция церкви должна быть выражена на уровне Поместного Собора. И такого Собора не было, который принял бы позицию по поводу этой войны, которая ведется в Украине».
Монастырь не хочет осуждать войну, а хочет подчиняться Москве
В начале февраля настоятельница Пюхтицкого монастыря игуменья Филарета обратилась с письмом к властям Эстонии, в котором заявила, что планируемые поправки в Закон о церквях и приходах могут привести к закрытию монастыря, который является домом для 96 монахинь. В письме она отметила, что «мы ушли из мира, мы далеки от политических проблем, живем вне политики, служа Богу молитвой и трудом, – а нас буквально втягивают в политику и обвиняют в нежелании вести диалог”.
В феврале в Рийгикогу в первом чтении был принят законопроект о внесении изменений в Закон о церквях и религиозных общинах, согласно которому церквям, монастырям и другим религиозным объединениям, действующим в Эстонии, запрещается экономическая или управленческая связь с иностранными учреждениями или лицами, которые представляют угрозу для безопасности Эстонии, общественного порядка или конституционных принципов. (Вероятно, второе чтение законопроекта будет завершено в следующую среду.) Таким образом, в случае вступления в силу поправка к закону запретит управление религиозными организациями из Москвы, устраняя юридические проблемы. Закон не лишает права быть православным и следовать своим религиозным убеждениям. Таким образом, он также не является ограничением свободы вероисповедания, закреплённой в Конституции.
В интервью Postimees, отвечая на вопрос ведущего о том, не являются ли преступления, которые Россия совершает в Украине, страшным грехом, Игуменья Филарета отвечает, что «не может быть судьей этим событиям». Войну войной она так же не называет. В различных выступлениях Игуменья Филарета неоднократно подчеркивала, что сам ставропигиальный статус Пюхтицкого монастыря не позволяет ему сменить юрисдикцию.
Это неверное утверждение, потому что варианты выхода есть. Например, Московский патриархат может сам передать монастырь в другую юрисдикцию (что в данном случае крайне маловероятно). Второй вариант — это решение местных властей: если монастырь находится в другой стране, государственные законы и местные обстоятельства могут повлиять на его статус. Третий вариант — это решение самой обители: если насельницы и руководство монастыря захотят выйти из-под Московского патриархата, монастырь может перейти в Константинопольский патриархат или Эстонскую апостолькую православную церковь, которая также находится в юрисдикции Константинополя. Если Пюхтицкий монастырь решит перейти под другую юрисдикцию, он может обратиться к Константинопольскому патриарху, который может взять монастырь под своё духовное покровительство.
Ситуация с Киево-Печерской лаврой, объявившей в мае 2022 года о разрыве с Москвой и к 2025 году полностью перешедшей под управление Православной Церкви Украины, показала, что монастыри могут менять юрисдикцию, если на это есть воля монашеской общины и поддержка
государства.
Раскол – это грех?
В различных интервью настоятельница Пюхтицкого монастыря подчеркивает, что выход из-под юрисдикции Московского патриархата — это церковный раскол, что является страшным грехом, который «не смывается кровью». Сама по себе автокефалия не является ересью или грехом, если она происходит в соответствии с канонами. В современной истории есть примеры разрыва отношений с Москвой: выход Украинской (УПЦ формально объявила о разрыве с Московским патриархатом 27 мая 2022 года,) или Латвийской церквей из-под власти Москвы.
Игуменья Филарета об этом знает. Конечно, Московский патриархат не согласится с такими решениями, поэтому заявления о «расколе» и «грехе» не носят богословского характера. Это политическая риторика Московского патриархата, основанная на стремлении сохранить контроль над православными Эстонии. Выход из подчинения Московскому патриархату не был бы церковным расколом, а лишь разрывом административных связей по политическим и моральным причинам – из-за нежелания подчиняться патриарху Кириллу, который поддерживает войну России против Украины.
Скриншот: Варро Вооглайд, Facebook.
Эстонской православной церкви стоит взять пример с Латвии
Стоит напомнить пример Латвии: после начала полномасштабного военного вторжения России в Украину в феврале 2022 года латвийское правительство также подняло перед Латвийской православной церковью вопрос о разрыве канонических связей с Московским патриархатом. По инициативе латвийских властей выход православной церкви из-под юрисдикции Московского патриархата произошёл достаточно быстро. Уже в сентябре 2022 года Сейм принял поправки к закону, обязывающие Латвийскую православную церковь стать автокефальной и независимой от Московского патриархата.
Закон вступил в силу 1 января 2023 года, и государство также закрепило статус Латвийской православной церкви как самостоятельной церкви на законодательном уровне. Митрополит Латвийской православной церкви Александр (Кудряшов) изначально избегал выражения чёткой позиции по поводу предстоящих изменений в законодательстве, однако в 2023 году Латвийская православная церковь официально внесла в свой устав новую автокефальную статусность, соответствующую латвийским законам.
Реакция Московского патриархата была ожидаемой: Русская православная церковь не признала этот шаг и заявила, что ЛПЦ по-прежнему канонически зависит от Москвы. Патриарх Кирилл счел
это «лжеавтокефалией», а сам шаг латвийских властей назвал «грубым вмешательством государства в дела церкви»
Выйти нельзя остаться
И епископ Даниил, и настоятельница Пюхтицкого монастыря игуменья Филарета продолжают настаивать, что ЭПЦ МП не может самочинно выйти из-под Московского патриархата, подчеркивая, между делом, что они – «вне политики». Однако они умалчивают о том, что получение какой-либо церковью автокефалии — нормально и соответствует канонам. Молчат они и о том, что в 1488 году Русская православная церковь самостоятельно отделилась от Константинополя — и никто не называл это расколом, а в XX веке автокефалию получили Польская, Чешская, Американская церкви.
Таким образом, у Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата есть как минимум три возможных пути выхода из-под юрисдикции Московского патриархата: во-первых, провозглашение автокефалии, во-вторых, переход под юрисдикцию Константинопольского патриархата, и, в-третьих, создание самостоятельной церковной структуры, которая впоследствии будет признана аналогично тому, как это произошло с Православной Церковью Украины.
