На русский язык термин false flag переводится как использование “ложного флага”. Он обозначает технику проведения различных акций под личиной другой группы, создавая впечатление, что за акцией стоит кто-то другой, а не тот, кто на самом деле проводил операцию.
Примеры того, как Россия проводила операции под ложным флагом, были предоставлены Propastop незадолго до начала полномасштабной войны в Украине. Классический пример – взрывы четырех многоквартирных домов в России в сентябре 1999 года, в результате которых погибли 293 человека. Согласно распространенному мнению, взрывы были осуществлены российской службой безопасности, ФСБ, а тогдашний премьер-министр Владимир Путин использовал террор как предлог для начала новой войны в Чечне.
Пеэтер Тали: скорее использовали false flag
В своем анализе Пеэтер Тали, член Рийгикогу и многолетний руководитель отдела стратегических коммуникаций Министерства обороны, приводит аргументы как за, так и против операции “Ложный флаг”.
Однако список аргументов в пользу организации “ложного флага” гораздо длиннее. Во-первых, террористический акт был очень хорошо спланирован и профессионально осуществлен. Во-вторых, террористы имели хорошую военную подготовку и классическую тактику малых подразделений.
В-третьих, на видео не было обычных криков “Аллаху Акбар””, – говорит Тали. “В-четвертых, террористам удалось бежать в сторону Беларуси в течение 4-5 часов, несмотря на то что вся Россия напичкана камерами”.
В-пятых, взятые в плен люди не похожи на хладнокровных убийц. “Скорее, это случайные таджики, из которых можно выбить все, что угодно”, – говорит Тали, добавляя в качестве последнего аргумента в пользу использования тактики ложного флага “обвинение Украины в пособничестве терроризму, в которое, я уверен, верят россияне, прикованные к телемастерской в Останкино”.
Тали выдвигает два аргумента против операции с ложным флагом: США заранее предупредили русских. “Но это мог быть и множественный обман – обман на английском языке и стратегическая маскировка на русском”, – говорит Тали. “ИГИЛ К рекламирует себя как хозяина операции, но в то же время не стоит недооценивать сеть ФСБ”.
Ильмар Рааг: скорее это не постановка
По мнению Ильмара Раага, специалиста по стратегическим коммуникациям, ФСБ использовала бы однозначно украинский след в чисто самоорганизованной операции “под ложным флагом”.
“Простой факт, что Российской Федерации не нужна война на другом фронте, говорит против инсценировки. Вопиющая попытка Путина связать все с Украиной стала тому подтверждением, несмотря на то, что ИГИЛ К уже некоторое время выступает с критическими заявлениями и напал, в частности, на российское посольство в Кабуле”, – оценил Рааг.
Однако, по его словам, не исключено и побочное шоу. Это означает, что о нападении известно, но его допускают, чтобы дать повод для репрессий. “Самый важный вопрос заключается в том, хватит ли у ИГИЛ К сил для совершения более крупных атак на территории России в ближайшем будущем. Если да, то мы увидим появление значительной силы, способной посеять нестабильность в регионе. На данный момент такую возможность следует оценивать как пока маловероятную, но не невозможную”.
Марко Михкельсон: теракт по заказу или поддержки Путина
Этот теракт был совершен по приказу или при содействии путинского режима, считает Марко Михкельсон, председатель комитета по иностранным делам Рийгикогу.
“Не было никакой реакции на предупреждения западных стран, это можно назвать шантажом”, – перечислил причины Михкельсон. Террористы беспрепятственно действовали в центре, несмотря на присутствие сил безопасности”. В ответ подразделение ФСБ/ФСБ, находившееся в 4,4 километра, вошло в здание с оружием в руках только через полтора часа”.
Михкельсон также отметил, что, как ни странно, террористы двигались в сторону Украины и были пойманы лишь в нескольких сотнях километров от Москвы. “Несмотря на то, что ответственность за произошедшее лежит на ИГИЛ, Путин, Медведев, Захарова и другие возлагают вину на Украину, которая, как утверждается, помогала ИГИЛ. Скорее всего, российские спецслужбы сами, через свои контакты, создали эту связь”, – считает Михкельсон.
Каковы последствия террористического акта?
“Для путинского режима этот террористический акт – возможность быстрее и сильнее закрутить гайки, мобилизовать свой народ, сформировать человеческий ландшафт для новой мобилизации”, – резюмирует Пеэтер Тали.
По мнению Ильмара Раага, последствия теракта в Крокус Сити Холле не зависят от того, был ли он инсценирован ФСБ или нет. “Если за этим событием последовала более широкая социальная мобилизация, то этого следовало ожидать, так или иначе”, – сказал Рааг.
