“По той же схеме развиваются все традиционные истории великих русских войн – будь то войны с поляками в XVII веке, шведами в XVIII веке, французами в XIX веке или немцами в XX веке”, – написал профессор Оксфордского университета Андрей Зорини в журнале Economist всего за два дня до начала полномасштабной войны на Украине. “После первых потерь, поставивших страну на грань полного уничтожения, сильный лидер мобилизует народ и уничтожает врага”.
Совершенно очевидно, что основной исторический нарратив войны, который работает в России и сегодня, сложился еще в 1812 году, когда на Россию напал французский самодержец Наполеон Бонапарт. Русские испытали огромное унижение с самого начала войны, когда Наполеон захватил Москву. С тем большей гордостью наемные кремлевские телепропагандисты постоянно вспоминают, как русские казаки торжествовали на улицах Парижа в конце войны.
Путин давно и успешно эксплуатирует эту традицию. Последние 20 лет его пропаганда стремится убедить россиян в том, что распад Советского Союза был не освобождением их страны от коммунистической диктатуры, а “величайшей геополитической катастрофой XX века”. Эта фраза хорошо известна в Эстонии, но при этом упускается из виду другая сторона аргумента: геополитическая катастрофа была вызвана антироссийскими интригами Запада.
В недавнем интервью популярному ютуберу Елизавете Осетинской, признанной в России иностранным агентом, Зорин разъяснил классификацию базовых нарративов. “Есть два основных нарратива войн в России”, – пояснил Зорин, профессор современного русского языка. “Один из них – Великая освободительная война: на нас напал враг, за этим последовали страшные испытания, но, несмотря на первые потери, мы победили!”
Еще один нарратив, сложившийся исторически и прочно вошедший в российское сознание, – это нарратив неудачных войн. Он изображает неудачу царя или последующих правителей и их личную неспособность справиться с поставленными задачами.
“За такими войнами в России следуют либо великие реформы, либо великие потрясения”, – говорит Зорин. “Так было с Первой Крымской войной (1853-1856), Японской войной (1904-1905), Афганской войной (1979-1988). В результате Россия стала чувствовать себя очень плохо”.
Что объединяет повествование как об успешных, так и о неудачных войнах, так это то, что за поражением следует возрождение. В случае успешной войны возрождение происходит на поле боя. “Это признак хорошего царя – превратить поражение в победу”, – говорит Зорин.
В случае неудачной войны Россия отвечала тотальной перестройкой – либо революцией, либо масштабными реформами”. После Первой Крымской войны образованная российская элита осознала необходимость модернизации страны. В значительной степени это удалось, поскольку к началу Первой мировой войны уровень жизни в России стремительно вырос.
Напротив, после Первой мировой войны в России произошли две революции, и вместо монархии к власти пришли коммунисты. Последствия Великой Октябрьской социалистической революции распространились далеко за пределы России и продолжались на протяжении почти всего XX века.
Есть и третий вид войны, который не вписывается ни в один из нарративов, примером чему может служить Зимняя война Зорина (1939-1940) с Финляндией. “Но финская война замалчивается, потому что она не была победой, хотя и не была полным поражением”, – объясняет Зорин.
Путин представляет войну на Украине как освободительную
На этом фоне может показаться, что президент Владимир Путин пошел на большой политический риск, вторгнувшись в Украину в феврале 2022 года, поскольку неудачные войны в истории России приводили к большой внутренней напряженности.
Объективно говоря, Путин не достиг ни одной из заявленных им целей – в частности, превращения Украины в вассальное государство, контролируемое Кремлем. Именно поэтому профессор Зорин также склонен оценивать эту войну как вписывающуюся в нарратив неудачной войны: “Война на Украине продолжается, мы не знаем, чем она закончится, но она тяготеет к другому нарративу, который предполагает грандиозные перемены”. Пока никто не называет ее успешной войной, и она не должна закончиться успешно. Даже те, кто ее поддерживает, не считают ее успешной войной”.
Но именно здесь и кроется противоречие между оценкой войны российским народом и оценкой действий президента Путина. Несмотря на неудачу и огромные человеческие жертвы, отличие от предыдущих войн заключается в том, что большинство российского общества либо не замечает войны, либо в подавляющем большинстве случаев поддерживает ее.
Удивительное равнодушие россиян к войне подтверждают и ответы на ежемесячный вопрос “Левада-центра”: какие события предыдущего месяца запомнились вам больше всего? В ноябре только 14% россиян посчитали “специальную военную операцию” самым запоминающимся событием. Напротив, война между Израилем и Хамасом стала самым ярким воспоминанием ноября для 21 % россиян. Эти цифры были еще более поразительными в октябре, когда для 37 % россиян наиболее ярко запомнились события в Израиле, и только для 13 % – “специальная военная операция”.
Долгосрочная стратегия Путина успешно промывает мозги
Причиной такого нестандартного отношения является жесткий контроль Путина над российским информационным пространством и нарратив войны, который он готовил в течение многих лет. Согласно ему, Россия не вторгалась в Украину в 2014 и 2022 годах, а защищала свои интересы от агрессии США, НАТО и коллективного Запада.
Российскую общественность с помощью все более жесткого контроля над средствами массовой информации и государственными СМИ убедили в том, что 2014 год был не революцией достоинства в Украине, а незаконным государственным переворотом, финансируемым Западом.
Российская пропагандистская машина работала на полную мощность, чтобы создать нарратив, согласно которому жертвами событий 2014 года стали не украинцы, погибшие на фронте за свободу своей страны, а мирные жители Донецкой и Луганской областей, которые добровольно захотели присоединиться к России.
В этих обширных сообщениях СМИ, повторяющих кремлевские тезисы, ни один снаряд не упал на украинской стороне линии фронта и не погиб ни один ребенок. Однако Аллея ангелов в Донецке, где на мемориальной доске выбиты имена сотен местных детей, якобы погибших от украинских бомбардировок с 2014 года, впечатана в сознание каждого россиянина. К слову, зимой 2022 года, после начала полномасштабной войны, именно женщины распространяли фотографии Аллеи ангелов в русскоязычных группах социальных сетей Эстонии, оправдывая этим агрессию России против Украины.
На этом фундаменте в начале 2022 года кремлевской пропаганде удалось “построить” следующий этаж нарратива жертвы. Согласно ему, Россия была “вынуждена” совершить масштабное нападение на Украину в феврале 2022 года, поскольку НАТО опасно приблизилось к российским границам. Это была не агрессия, а, если воспользоваться термином из Уголовного кодекса, поведение в условиях “чрезвычайного положения”.
По словам Алексея Левинсона, социолога “Левада-центра”, единственной в России независимой и надежной компании по опросу общественного мнения, президент Путин осознал, что именно война обеспечит ему наибольшую поддержку.
“За 20 лет пребывания у власти Путин перепробовал множество способов общения с общественностью, включая полеты (на дельтаплане) и погружения (на батискафе)”, – иронизирует Левинсон. “Они совершенно не сработали. Мы знаем, потому что измерили его поддержку”.
Напротив, успешная операция по присоединению Крыма подняла уровень поддержки действий президента Путина с 60 % до почти 90 %. Рейтинг Путина оставался на высоком базовом уровне до 2018 года, когда в России было принято решение о повышении пенсионного возраста. Это также снизило рейтинг президента до базового уровня в 60 %.
“В январе 2022 года запахло войной, и рейтинг Путина поднялся до 70 %. Началась война – рейтинг поднялся до 80 %”, – описывает Левинсон изменение общественного мнения. Взятие Киева должно было стать триумфом, но Киев не был взят”. Поддержка президентства Путина поднялась до 80 % и остается на этом уровне уже полтора года”.
И это несмотря на болезненные неудачи в войне. Проведенная осенью прошлого года «частичная мобилизация» лишь ненадолго снизила рейтинг Путина на 7%. У социолога Левады есть логическое объяснение этой, казалось бы, нелогичной позиции: самооценка россиян зависит от того, уважают их США или нет. «Но как нам заставить США уважать нас? (Советский) Достижения в космосе, шахматах и балете остались в прошлом. В настоящее время единственный способ проявить себя — это использовать военную силу», — говорит Левинсон. Не только российская элита, но и большинство населения боятся прямой конфронтации с США, третьей мировой войны. Поэтому режим Путина преподносит войну с Украиной как конфронтацию с США.
Поддержка Украины европейскими странами также преподносится в пропаганде Кремля как выполнение приказа Вашингтона. Если в прошлом неудачные войны означали большую внутриполитическую напряженность для правителей России, то Путин успешно превратил нападение на Украину в оборонительную войну. Сэм Грин, директор Русского института Королевского колледжа Лондона и профессор российской политики, подтверждает обоснованность этого анализа. По его словам, у русских людей тоже принято собираться не тогда, когда дела идут хорошо, а когда плохо. «Углубляющийся кризис не уменьшает потребность в объединяющем символе, а лишь усиливает ее», — написал недавно Грин. «Объединяющий символ не обязательно позитивен: россиян может мотивировать негодование или внешняя угроза с таким же успехом, как и победа. Путин это знает. Путину не обязательно выигрывать войну, чтобы добиться успеха. Ему просто нужно продолжать войну».
Пока Путин сможет контролировать общественное мнение, создавая свои собственные идеи, его поддержка будет оставаться сильной.
